В апреле 1991 года 26-летний Нурлан Калиев остался в ночную смену руководить аварийной бригадой после запуска первой тенгизской скважины. Спустя три десятилетия он вспоминает не столько масштаб объектов, сколько людей, с которыми начиналась большая нефть.
В конце 1980-х Тенгиз напоминал одну большую стройку. На промысле и заводских площадках одновременно шли строительные и пусконаладочные работы, вокруг было много техники и людей. Западное оборудование приходилось осваивать по технической документации и с помощью представителей поставщиков.
«Формального обучения именно для полевых операторов, насколько я помню, тогда не проводилось. Поэтому нам, сотрудникам службы эксплуатации, приходилось в основном заниматься самообучением. В общем, справлялись», — вспоминает Нурлан Калиев.
Главным рубежом стал запуск комплекса в апреле 1991 года. Для запуска первой тенгизской скважины № 8 руководство цеха выбрало четырех опытных работников: технологов Адилбека Биссенбая и Мейрама Молдашева, операторов Абдулхамита Артыгалиева и Гафурина Аубакирова. К вечеру 6 апреля комплекс заработал.
Калиев в тот день остался в ночную смену руководить аварийной бригадой. Заводу не хватало продукции с промысла, нужно было ускорять запуск дополнительных скважин. Всю ночь специалисты перемещались между разбросанными объектами, справляясь с нехваткой запчастей, материалов и времени.
«Трудностей было много, но было и ощущение причастности к большому делу. Мне было 26 лет, остальные были ненамного старше. Сейчас, с высоты своего возраста, понимаю: мы были, по сути, мальчишками. Средний возраст, по-моему, не превышал 30 лет».
Напряжение снимали юмором. Уже руководя заводом КТЛ, Калиев однажды поспорил с управляющим по техобслуживанию Томом Хансоном, кто больше похудеет за одну вахту. После этого в офис Нурлана почти каждый день стали приносить конфеты, пироги и торты.
«После очередного огромного куска торта я резко выглянул за дверь и увидел Тома, пытавшегося спрятаться в проеме своего офиса. Так он пытался выиграть наш спор. Ребята из службы техобслуживания всегда были креативными», — смеется Нурлан Калиев.
Отдельным испытанием стало назначение управляющим промыслом осенью 2005 года. До этого производственными объектами управляли преимущественно сотрудники «Шеврона». Калиев стал одним из первых национальных управляющих производственным объектом.
«Меня сразу предупредили: решения о темпах дальнейшей национализации позиций в производственном подразделении будут принимать исходя из результатов моей работы. Представляете ответственность? Как говорится, за себя и за того парня».
Через год руководитель оценил его работу не ниже уровня коллег-управляющих из «Шеврона» и добавил: «Даже выше некоторых». Вскоре национальный специалист занял и позицию сменщика Калиева.
Сегодня 96% сотрудников ТШО — казахстанцы, а в руководящем составе их доля составляет 90%.
За десятилетия менялся и сам Тенгиз. Производство росло, строились и модернизировались объекты, развивались инфраструктура и энергообеспечение.
Менялись и бытовые условия: поколение Калиева помнит общежитие без кондиционеров, один телевизор на этаж и отсутствие связи с домом в течение вахты.
После ухода из компании Нурлан Калиев говорит, что профессиональные привычки остались с ним: стратегическое мышление, долгосрочное планирование и оценка рисков нужны и в обычной жизни. Вместе с супругой он помогает детям растить внуков, но по Тенгизу все же скучает.
«Скучаю прежде всего по людям. Мне повезло работать со многими замечательными коллегами, и со многими из них мы продолжаем общаться».
Молодым специалистам нефтегазовой отрасли Калиев советует быть готовыми к технологическим переменам и конкуренции: «Все время учиться, осваивать новое, принимать изменения и адаптироваться к ним — даже когда они не всегда удобны».
